?

Log in

No account? Create an account

Предыдущее | Следующее

О служении

Оригинал взят у gornyj в О служении
Эссе О.А. Седаковой, представленное на XXI Международную конференцию «Служение Богу и человеку в современном мире».

Дорогие друзья, братья и сестры!

Мне очень жаль, что в этот день я не могу быть с вами, не увижу дорогие для меня лица. Мое участие ограничится только этими тезисами, некоторыми размышлениями на тему нынешней конференции, тему, как обычно для наших конференций, необычайно актуальную и слишком мало обдуманную. Речь идет о реабилитации этого представления — но о такой реабилитации, которая будет одновременно углублением и вдумыванием в его смысл, освобождением его от темных и дурных двойников или теней, с которыми обыденность знакома гораздо лучше, чем с чистым оригиналом.


Служение относится к тем довольно многочисленным, и, главное, центральным темам человеческого существования, которые как будто бесповоротно дискредитировал опыт минувшего века, опыт тоталитаризма. Вот что предложил человеку тоталитаризм: жизнь как служение, полная мобилизованность каждого отдельного человека для некоторого высшего и общего дела, «беззаветная преданность» («делу партии», как учили нас) или «верность» («немецкая верность» к которой апеллировали в Германии, где до нынешних дней само слово верность, Treu, остается почти табуированным). Образцовый человек тоталитаризма в замысле не жил, а служил («Служу Советскому Союзу!» как повторяли уже школьники) и должен был быть готов отдать собственную жизнь за некие не им определенные цели. Уход в частную жизнь представлялся дезертирством и предательством. Не менее решительно, чем отдать собственную жизнь, такой человек должен был быть готов лишить жизни (или чести и достоинства) всех, кого объявляют врагами общего дела. Как сказал Христос Яннарас, это был своего рода дьявольский монастырь.

Реакцией на это извращенно-религиозное служение стала апология частной жизни. Не часть некоего целого, как прежде, а осколок, обломок — так предстает пост-тоталитарный человек (ср. постоянный мотив И.Бродского). Свобода мыслится как отказ делегировать собственную волю чему или кому бы то не было. В послевоенной Европе и в последние десятилетия у нас мы видим торжество идеи частной жизни как жизни единственно достойной и правдивой. Права человека, центральная тема современной цивилизации, суть права частного лица, в которые не должны вмешиваться ни государство, ни церковь, ни другая «надчеловеческая» структура. Только в виде частного дела принимается в таком обществе и религия. Проповедь в этом случае крайне затруднена, поскольку в ней видят прежде всего покушение на privacy. Все это абсолютно понятно как травматическая реакция человека, которого от рождения лишали права на частную жизнь и беспощадно индоктринировали. Это выглядит как переход от военного положения к мирному времени, всеобщая демобилизация и пацифизм. «Все свободны».
1.2
Но частную жизнь, личную независимость приходилось отстаивать и до тоталитаризмов — и все от той же «службы», «служилости», хотя и в других формах, чем мистическое милитаристское служение «общего дела». Какая тоска звучит в словах позднего Пушкина:

Ни в чем и никому

Отчета не давать; себе лишь самому

Служить и угождать…

Не стоит уточнять, что речь в них идет не о праве на эгоистический гедонизм, а о спасении личной свободы и личного достоинства, творчества и дара, всего лучшего, что в тебе есть, от служения внешним властям. Кстати, если слово служить оказывается на современный слух подозрительным, то угождать — и вообще невозможным (а ведь это христианское слово: святые именно это и делают — угождают Богу, почему и именуются угодниками).
1.3
Третий момент, направленный против ценности служения и связанного с ними образа слуги, служителя — уже веками продолжающееся движение к эмансипации. Слуга и господин — как у Гегеля — понимаются как враждебные позиции, и решительным освобождением от этой дилеммы будет ее простое упразднение, типа: «каждый себе господин» — или же наоборот: никто не господин («господ теперь нет», присловье советских лет). В положении слуги в первую очередь видится некое заведомое унижение. Свободный человек здесь тот, кто никому и ничему не слуга. Он мог бы повторить тот девиз, под которым, по Августину, проходил первый бунт сатаны: «Nec serviam!» «Не буду служить!» иначе: «Я никому не слуга!».
1.4
Еще одно сопротивление служению: общая современная идея общественных отношений по образцу тотального рынка: то есть, обмена имуществом, продукцией, временем, услугами и т.п. Идеальным представляется гармонизация множества разнообразных «интересов», «корыстей». В смысл же служения непременно входит бескорыстие. То, что делается только с мыслью получения законной платы, не есть служение, Это наемный труд.

Не требуя наград за подвиг благородный, —

Это условие «служения Муз», как понимали художественное творчество не только в пушкинские дни, но еще совсем недавно. Современное общество уже не предполагает другого образа артиста, чем работника эстетической фабрики (впрочем, есть еще один: бунтарь; однако и бунт, и нонконформизм в актуальном искусстве стали уже коммерческой деятельностью).
1.5
И, наконец, последнее и, быть может, главное основание сопротивления служению: утрата доверия к каким-либо общим смыслам, к ценности каких-либо людей, вещей, призваний, ради которых стоило бы приносить жертву личного служения. Поскольку служение — принесение человеком в жертву самого драгоценного, что в него вложено Творцом, свободы воли; как пишет Данте, с этой жертвой несопоставима никакая другая. Служащий отрекается от собственной воли, становится медиумом или орудием воли другого.

2.1
«Сделай меня орудием Твоего мира!» — эта молитва Франциска Ассизского (впрочем, ее принято считать более поздней) открывает нам другой мир. Мир, в котором быть орудием не унижает человека, а наоборот, составляет предмет его желаний, а быть слугой — делает богоподобным (Господь говорит, что Он пришел служить, а не чтобы Ему служили). Каждый, кто повторяет «Отче наш», с его призывами «Да приидет Царствие Твое» и особенно «Да будет воля Твоя», не может не признать, что иного христианства, чем служение, чем жертва своей волей воле Бога, просто не предполагается. Это точный антипод волеизъявлению Люцифера «Nec serviam!» — «Дай мне послужить Тебе, научи, как Тебе угодить!». И, как говорили святые, быть слугой не только людям, но и тварям.
2.2
Необходимо осмыслить глубину и парадоксальность такого служения, чтобы очистить его от тех пугающих теней, о которых я говорила прежде. От этих теней (тоталитарного служения и казенной служилости). Его важнейшее, как мне представляется, качество — это то, что это служение таинственной воле, несоразмеримой с обыденными человеческими категориями. Евангельский эпизод с умовением миром (и многие другие) открывают нам, насколько угодное Богу может быть непонятно людям. «Бедные всегда с вами». Поэтому первый долг этого служения — внимание и стремление найти, в чем эта воля в данный момент, не заменяя ее собственными готовыми представлениями. По существу это значит — внутреннее молитвенное обращение. «Внимание — молчаливая молитва души». Иначе говоря — кротость, в том смысле, в каком говорится о кротости Моисея, который услышав обличения, не ответил на них, но отошел, чтобы узнать Божью волю. Затем, это служение заключается в усилии понять те уже открытые человеку проявления таинственной, но не иррациональной Творческой воли, которые мы можем найти в Св.Писании, в преданиях Церкви, в житиях святых. Нельзя забывать, что Бог, которому христианин хочет служить, — Бог удивительный и «творящий чудеса».
2.3
Я хотела бы говорить и о том, что теряет светская жизнь, когда из нее уходит идея служения. Как человек, добившийся «независимости» и ничему не служащий, теряет красоту и смысл, как он мелок. Как искусство, утратив идею «служения Муз», власти странной и тоже таинственной, не может создать ничего, кроме коллажей из ветхих осколков… И о многом еще. Но все это я вынуждена оставить на потом.

О.А.Седакова

Обо мне

2017
estera
Полина Ф.

Недавнее

Январь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow