?

Log in

No account? Create an account

Предыдущее | Следующее

Ольга Седакова в своей статье "Неудавшаяся епифания" писала в частности вот что.

И здесь мы переходим к другому расширению ландшафта человека по вертикали, не менее характерному для Достоевского: вверх, в область рая, или Царства Божия, или святости. <...>

Вероятно, следует уточнить: я имею в виду не «хорошего человека», «доброго человека» (такого рода героев в новом искусстве немало), а именно святого, то есть человека, каким-то образом свободного от законов «мира», «мира сего» в том смысле, как он понимается в новозаветных текстах — и потому безумного в глазах мира. <...>

Святость представляет собой у Достоевского такой же скандал, как глубинный грех. Здесь происходит разрыв континуума: земная, мирская доброта у него не переходит в святость, между ними бездна. Святое, Божие понимается как «Совершенно Иное». В этом спор Достоевского с либеральным христианством, с европейским филантропическим гуманизмом, благодушие которого изображается им как некое злостное недомыслие, глупость сердца. А как это соотносится с благочестием, условно говоря, леонтьевского склада, с которым Достоевский безусловно разделяет интуицию глубинной греховности мира и огромной силы внутреннего зла? Аскетический уставный строй, который ревностно охраняет благочестие такого рода, — строй, в котором возможны и многочисленны чудеса, но образ святыни, памяти о святости несомненно преобладает над ожиданием ее нового и обновляющего мир явления, где самые формы ее как бы заранее известны и поле явления ограничено (монашеской средой, священными предметами и т.п.). У Достоевского же святое является в своей простоте и непредвиденности (в определенном смысле, нечудесности, не защищенности чудом — ср. эпизод с мощами Зосимы) — и оказывается скандалом (в его этимологическом смысле соблазна), прежде всего — для хранителей предания (скандал Великого Инквизитора). Да и для «добрых людей»: «Зачем же такие преувеличения? Есть же мера». Но меры нет, и это являет святость.


Всё это интересно в наше время литературоведам и историкам философии. А я как "человек-перекресток", разумеется, не могу не смотреть на привычные вещи с приподвывернутого угла. Примерно как в универе, когда шокировала одногруппников утверждениями, что, !оказывается, в разных курсах (ТФВП, ТФКП, функан, матан, топология) говорится об одном и том же, только с разных сторон и с разной степенью абстрактности, и шокировалась сама тем, что им это в голову не забредает. Только вот на мехмате была права я, а в окружающем мире преобладает другое. Каждый видит только свою деляну: психолог, социолог или просто житейски опытный человек, которому есть что сказать о добре и зле (конкретных и ситуативных, прагматически понимаемых) без апелляций к тем же самым понятиям с больших букв; человек канонически религиозный, начитанный от Писания и Святых Отцов, которому канонические определения важнее Достоевского с Леонтьевым; филолог, который если и прилагает свои знания к жизни и к вере, то осторожно и только к своей собственной.

Мне приходилось обозревать все три деляны. Из которых первая носителями двух других как бы не замечалась и платила им взаимностью: "мы важными вещами занимаемся, а не прописями с больших букв" (вариант: "а не всякими низменными материями"). Но я не считаю, что так правильно. И потому при виде выделенного жирным отрывка подумала сразу не о Достоевском и Леонтьеве, не о святоотеческой традиции (это и без меня есть кому исследовать), а о, собственно, предмете спора, как он мыслит себя сам вне связи с Достоевским или Святыми Отцами.

И поняла, что если держаться заданных рамок, то разговор давно возможен только -логический и -ведческий, но никак не по существу. Времена менялись и изменились вконец. Давно уже нет того добра, о котором говорили Соловьев, Толстой, Леонтьев, Достоевский и даже Георгий Федотов. Спор Соловьева с Леонтьевым не выиграл никто. Современный гуманизм, современное "мирское добро" по крайней мере в некоторых из своих ветвей прекрасно знают о "греховности мира и глубоком внутреннем зле", свойственном людям. Леонтьев и Глюксман слились в объятии. Более того, именно христианам чаще всего и приходится напоминать окружающему миру: люди, вы на самом деле лучше, чем думаете о себе. Христиане с этой миссией, увы, не всегда справляются.

А мирское добро давно уже разбилось на два глухо враждебных друг другу потока - массово-мещанский (то, что понимается под "хорошим человеком" в обыденной жизни; по факту это даже и не обязательно хороший человек - а приятный, позитивный) и интеллектуально-практический (то, что делают для улучшения человеческой жизни психологи, специалисты помогающих профессий; сюда же, как мне кажется, примыкают радикальные феминистки). Собственно, интеллектуалы и практики не могут позволить себе иллюзий в духе оторванных от жизни филантропов XIX века: они всё прекрасно знают. Знают, например, что жертва системного насилия - не бедный зайчик, который сидит и плачет, а человек, который будет отыгрываться на еще более слабых. Да много чего они знают, в общем - почти всё, что христианская аскетическая мысль говорила и до них. И это знание окрашивает "добродеяние" в некий сумрачный колорит. Который виден всегда, хотя и в разной степени.

Иными словами, понимания добра в мире два. (Спустя несколько дней после того, как я обдумала и записала на бумагу эту мысль, я обнаружила в дайри текст, который очень перекликается с моими мыслями, но потеряла ссылку и не могу ее найти.) Не два типа добрых людей - люди все ж таки индивидуальны, - а два базовых потока мысли. Хотя мысль - это скорее о первом, чем о втором. Первое - это мысль и практика (в смысле профессии), второе - непосредственное переживание без особой рефлексии.

Одно - "недоброе", несентиментальное, нацеленное на результат: чтобы в результате кому-то стало лучше. Какие эмоции испытывают все участники в процессе, неважно: "мы о серьезных делах говорим". Его деятели резки, насмешливы, иногда профессионально циничны, умеют дать отпор враждебно настроенным, а при необходимости - еще и насильно причинить добро не желающим быть облагодетельствованными, ненавидят сентиментальность и экзальтацию, предпочитают интеллект и знания эмоциям, из каковых эмоций щедры только на гнев. Это не изобретение конца ХХ века, советская литература и особенно жизнь знали это "суровое добро". "Горьким лечат, сладким калечат". "Строгий, но справедливый". Этот человек прекрасно осведомлен о том, что объекты благодеяний сами злы, глупы, добра не ценят, благодарности не дождешься - и не надо ждать. Это добро также избирательно: его приверженцы понимают, что нельзя облагодетельствовать всех, ресурсы не безграничны.

Другое - эмоциональное. Связанное скорее с переживанием "должных", "правильных" эмоций, чем с действиями. Нужно ужасаться злу, гневаться на злодеев, сочувствовать пострадавшему, ощущать чувство покровительства к слабому, а также демонстрировать всяческую благорасположенность к своим. (Если я не ошибаюсь, подобные проявления усиливаются от выработки в организме окситоцина, но я не собираюсь сводить всё к гормонам и нейромедиаторам.) При этом часто делаются глупости, а иногда и прикрытые красивыми переживаниями подлости, на что никогда не забудут указать оппоненты. Еще тут часто прицепчиком идет мнение о том, что все люди хорошие, весь мир прекрасен, а если не хороши и не прекрасен - то это скорее бесы, чем люди, и скорее филиал ада, чем земля. Вариант "мы единственный островок добра в этом ужасном мире" тоже встречается, и это ужас.

Понимаете? Один идеал человека умен и делает добро, с ворчанием и даже смущением ("скажете тоже - хороший человек... делаю свою работу"), но не добр - другой эмоционально добр, но про ум не говорится ничего, а результаты - не будем о грустном, они могут быть туши свет что такое. "Ни одна бессердечная сука не наворотит столько, сколько восторженный дурак".

Я не говорю, что нет исключений. На уровне людей есть. Но тренды таковы, что мирских добра два - и никакое из них язык не повернется назвать даже таким добром, как его понимали в XIX веке. Неполным, ограниченным филантропическим гуманизмом.

Это добро, от которого - кажется, уже теперь-то окончательно - отняли святость. Остались либо чувства, коренящиеся в физиологии и последних обломках не до конца убитой, хотя и уже давно не живой и не плодоносящей традиции, либо польза и расчет, "разумный эгоизм", и тоже, возможно, не без подкрепления - дофаминового, например.

Так что то, устаревшее, оказывается, еще никаким полностью мирским-то и не было. Оно было еще цельно, на нем еще лежали какие-то отблески, христианство в нем присутствовало имплицитно. "Скандалом", как у Достоевского, или обличением, как у Леонтьева, оборачивалось не всё целиком, а только что-то. Имеющееся сейчас, - это следующая ступень. А что будет дальше?

Comments

( 17 комментариев — Оставить комментарий )
haez
25 окт, 2013 08:36 (UTC)
Спасибо.
Я думала об этом, когда смотрела фильм "Город греха".
Там полная тьма - добро в виде ошметков, в виде угасающих искр, еле-еле светит в темноте. Но еще светит.
Это человеческое добро, не тот Свет, но оно еще живое.
estera
25 окт, 2013 08:40 (UTC)
"Город греха" - это то, что будет следующей ступенью после нашей?
haez
25 окт, 2013 08:44 (UTC)
Примерно так. Но даже там еще есть слабый свет. Потому что в людях это неубиваемо, то есть - какая-то надежда.
А потом, наверное, вообще погаснет.
orthobonus
25 окт, 2013 09:42 (UTC)
А не может быть так, что эти потоки мысли в пределе где-то сходятся в один?
Изначально каждый рассчитан на определенный тип людей, а по ходу движения в потоке баланс эмоционального и рассудочного выравнивается?

Хотя даже если это так - ты же о другом, о том, что не то что точку схождения уже не видно, а и о ее существовании почти никто не помнит.
estera
25 окт, 2013 09:47 (UTC)
Именно так. Если человек знает о существовании точки, где это сходится и ради чего делается, то он сам лично вполне приходит к гармоничному сочетанию. А если не знает, то и не приходит. И не знающих очень много.
estera
25 окт, 2013 11:27 (UTC)
Да, смысл в том, что эти два подхода - вполне правомочные в рамках церковного, христианского сознания (ну не в части борьбы с клерикализмом и одобрения абортов) - идут каждый от своей догматики. Первый - от идеи абсолютности греха в этом мире: помощи ждать неоткуда, всё делание добра - это даже не буддийская взаимопомощь попавших в беду, позволяющая бороться со страстями и приближаться к нирване, а скорее нудный процесс чистки сортиров. Чисто никогда не будет, но если не убирать - утонешь. Второй - наивное пелагианство: все (свои) хорошие, только люблены недостаточно, поэтому надо быть со всеми добрыми, и все исправятся. А как не исправятся - то надо еще пытаться.
В общем, каждая сторона взяла какие-то свои интуиции, и... "Запад есть Запад, Восток есть Восток, вместе им не сойтись".

Edited at 2013-10-25 15:29 (UTC)
istanaro
26 окт, 2013 06:26 (UTC)
А не получается, что это простая вилка пессимизма и оптимизма?
estera
26 окт, 2013 06:32 (UTC)
Нет. Вариант "мы единственный осторовок света и любви в этом океане тьмы и ненависти" - это не оптимизм. Я же не зря оговорила, что не просто "все хорошие", а "мы хорошие".

Edited at 2013-10-26 10:32 (UTC)
istanaro
26 окт, 2013 06:50 (UTC)
Вот ты знаешь, мотив "всеобщей испорченности", "необходимости выбора между плохим и еще худшим" на меня всегда нагонял тоску.

Edited at 2013-10-26 10:51 (UTC)
estera
26 окт, 2013 07:17 (UTC)
И на меня. Но люди неверующие (по крайней мере не теисты, а, например, деисты) и при этом желающие делать что-то доброе часто приходят именно к этому. К относительности понятий добра и зла и к убеждению, что бывает совсем плохо, чуть получше, почти хорошо... но все-таки большими буквами (Добро, Зло, Бог, Святость) приличные люди не мыслят, а мыслят либо дураки, либо фанатики, либо мошенники.

Edited at 2013-10-26 11:18 (UTC)
istanaro
26 окт, 2013 08:53 (UTC)
Ты знаешь, а у меня странно-странно получается, может, это Толкиен на меня действует (и Радмила Караклаич, ага). В общем, мне в Абсолютное Добро верится гораздо легче, чем в пессимистические утверждения об "обратной стороне мечты".

Edited at 2013-10-26 13:39 (UTC)
thurbo
25 окт, 2013 13:05 (UTC)
думаю, может ли быть интеллектуальное, но не прагматичное понимание.
Почти все хорошие (кроме тех, кто плохие), но любить их нужно с умом.
estera
25 окт, 2013 13:18 (UTC)
Понимание может быть, но это всегда индивидуальное понимание одного человека. А на уровне общества - поляризация.
echtelindo
25 окт, 2013 14:08 (UTC)
"Ну тут произошла типичная подмена понятий. Добро победит в перспективе, в отдаленном светлом будущем..." (с)
kuzia_aka_zmey
27 окт, 2013 06:28 (UTC)
А нет ли тут такого же разговора об одном и том же но с разных "курсов"?
Потому что первый курс идет от намерений (неважно что получилось но ведь хотели то как лучше и в каждый конкретный момент хотели искренне и действовали тоже с лучшими побуждениями), второй от действий (неважно чего ты хочешь. но если ты приносишь благо то какая разница какая ты сила).
(гм. в обоих случаях какие то подземные аналогии вылезают против воли)

И по идеалам -- тут ты скорее ИМХО описала не идеал а первое разделение идеала на 2 части (вещественную и мнимую, ага).
Первый идеал вполне может быть добр, и прямой и тяжелый путь к благу сделать удобным и понятным в каждый короткий момент. Второй вполне может быть умен и все небольшие шаги к благу делать в нужном и правильном направлении.

Просто первый метод увидит карту спасения, а второй даст фотографии салона поезда который придется толкать спасаемым будет средством доставки.
estera
27 окт, 2013 12:36 (UTC)
Андрей, вот в скобках и зачеркнутым шрифтом ты всё и сказал :)
estera
31 окт, 2013 19:55 (UTC)
Колюсь: я написала всего лишь постинг в ЖЖ и не приводила примеров. Но если я буду писать статью для "Матрон" или "Православия и мира" (а у меня и такая мысль есть), у меня будут цитаты и примеры добра обоего рода. И если первые проходят по разряду "черствый хлеб чертовых будней", то второе - это в чистом виде отрава.

Edited at 2013-10-31 23:56 (UTC)
( 17 комментариев — Оставить комментарий )

Обо мне

2017
estera
Полина Ф.

Недавнее

Сентябрь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow