?

Log in

No account? Create an account

Предыдущее | Следующее

Лекция состоялась 13 апреля в рамках «Школы наследия» в Особняке на Волхонке. Лекция собрала полный зал, читалась очень оживленно, хотя, как и всегда в таких случаях, катастрофически не хватило времени.

Лектор планировал две части, из которых полностью была раскрыта первая — разоблачение двух исторических мифов о Византии, а вот вторая — разговор о едином пространстве Юго-Восточной Европы как наследнике Византии — оказалась скомканной. Жаль, времени было мало, а послушать было что, ведь Алексей Лидов — составитель альбома «Косово: православное наследие и современная катастрофа», в который вошли существующие и уже уничтоженные в ходе войны памятники церковной архитектуры. Прочитайте по ссылке, на лекции эту тему затронули вскользь и уже в конце http://www.katolik.ru/mir/1016-archive/86028-st18217.html

В начале лекции Алексей Михайлович обратил внимание на то, насколько слабо Византия представлена в тезаурусе современного человека. О чайной церемонии в Японии и индийской йоге и то больше знают. А от Византии остались только «византийское коварство», «византийские интриги» и, возможно, еще «византийская роскошь». На фоне этого провала в исторических знаниях, тем не менее, живут, цветут и колосятся два мифа, базирующихся по сути на одной аксиоме — что Византия во-первых и в-главных была страной ничем не ограниченного самодержавия, всё остальное было только подчинено этой идее, квинтэссенцией цезаризма.

Темный миф говорил о ней как об империи тоталитарной, лживой, лицемерной, в которой место религии заняло грубое полуязыческое суеверие, единственная цель которого — отуплять и делать покорным императору население. Это миф, условно, либерально-западнический. Понятно, что либеральным он стал не сразу. Он ковался столетиями, с разорения Константинополя крестоносцами. До этих событий, даже при всех конфликтах пап и патриархов, европейцы Византию скорее любили, восхищаясь красотой и величием Константинополя, огромным количеством святынь — мощи святых, предметы, привезенные из Святой Земли и, по преданиям, связанные с жизнью Спасителя. Всё изменилось после того, как в 1204 году крестоносцами Константинополь был разорен с такой жестокостью, что даже папа римский обозвал участников этого похода псами. Похоже на то, что сработало компенсаторное мышление: уничтоженное нами было так мерзко и бессмысленно, что и жалеть о нем не стоит.

В эпоху Возрождения Джорджо Вазари, описывая биографию Чимабуэ (живописец XIII века), между прочим писал, что Чимабуэ отказался от грубой, схематичной византийской манеры письма, хотя было-то ровно наоборот — он у византийцев учился.

В эпоху Просвещения темный миф дооформился благодаря Монтескье и Вольтеру. Им не было дело до Византии, но было — до абсолютизма, который, как Карфаген, должен был быть разрушен. И свои политические памфлеты они иллюстрировали византийским примером — не реальным, а мифологическим. Авторитет их среди образованных людей Европы был так высок, что надолго определил представления.
Следующим был Эдуард Гиббон с «Историей упадка Римской империи», писавший, что Византия погубила древнеримское наследие.

История черного византийского мифа продолжилась и в ХХ веке. А.Тойнби использовал метафору Византии для иллюстрации эпохи холодной войны: Византию называли прообразом СССР. Это же продолжилось в конце веке у американских советологов. Ричард Пайпс писал, что Русь, приняв православие, отгородилось от столбовой дороги, по которой шло европейское христианство. Не любил Византию и историк европейского Средневековья Ле Гофф.

Это был черный миф.

А светлый — то же самое, но наизнанку. По принципу «вы говорите так, как будто в этом есть что-то плохое» (формулировка моя — П.Ф.) Победительная восточная империя, благословенные Богом императоры, дающие отпор безбожному Западу, блистательный союз (симфония) Церкви и короны, святой царь — полубог на престоле. А наследники этой империи — Русь, Российская империя и даже СССР. Екатерина II переписывалась с Вольтером, но Вольтер Вольтером, а Российская империя Российской империей — и в Крыму строится ряд городов с греческими названиями. В XIX веке в церковной архитектуре становится модным псевдовизантийский стиль — в нем построен храм Христа Спасителя и еще ряд церквей. Все эти храмы, в сравнении с Софией Киевской и Софией Константинопольской, — они не про Бога и не про веру: они про власть и империю. Мечта вернуть крест на Айа-Софию долго кружила даже самые крепкие головы. Византийские проекты были высмеяны даже Салтыковым-Щедриным в «Истории города Глупова».

При советской власти тенденция парадоксально продолжилась. Разумеется, в первые десятилетия отношение к истории Византии было резко враждебным, как и ко всему старому, но при позднем Сталине, после войны, всё меняется. Начинается реабилитация и русских святых, и византийского наследия. На станциях метро позднесталинского времени — пурпур и золото, изображены святые (разумеется, их почитают как хранителей русского духа, национальной независимости). Выходит первый советский труд по истории Византии. Он подвергается разгромным рецензиям, но для автора это не влечет никаких негативных последствий: возможно, ему покровительствовал сам Сталин.
Этот миф досуществовал до наших дней.

Возможно, отсутствие интереса к собственным византийским корням является причиной прискорбного отношения к Европе и европейской культуре — то рабское подражание, то самоуверенность двоечника.
Нужно изучать византийское наследие — но не державнический лубок, а настоящие исторические источники. Византинистика — независимая, без пропагандистских метафор — есть у нас, есть и на Западе. Есть популярная книга Джудит Херрин «Удивительная жизнь средневековой империи», она переведена на русский. И это вне зависимости от личных убеждений: автор — левый либерал, но отдает себе отчет в том, что и с женским вопросом в Византии было не так плохо, и республиканские институты, хотя и в значительной степени формальные, досуществовали до самого ее конца.

Византийское сознание отличается от привычного нам западноевропейского. Там глубже разработано учение об иконе — образе-посреднике между миром земным и миром божественным. Глубока и великолепна идея религиозной картины, идущей от эпохи Возрождения, но это не то же самое, что икона. Картина существует отдельно, сама по себе, а икона находится как бы между мирами и всегда обращена к молящемуся. Кроме того, по примеру византийского иконизма русское религиозное сознание глубже воспринимает природу как икону Бога: не просто совершенное творение, которое можно изучать, любоваться или, наоборот, считать соблазном, как у блаженного Августина (аналогия моя. — П.Ф.), но посредник между Богом и человеком.

И это отношение было воспринято русской литературой, причем автор мог быть далек от религиозности в ее православном понимании — но природа для него всегда икона чего-то.
(Вот это кажется, с одной стороны, не очень обоснованным, но, что интересно, в самых аскетичных произведениях православных Святых Отцов практически нет страха перед природой как перед соблазном, отвлекающим от Бога, в то время как у западных такое найти можно. - П.Ф.)

Увы, с осознанием своих византийских корней плохо во всех православных странах. В Греции — перикломания, в Болгарии и на Украине — националистические идеи. А когда выходит на сцену византийство — это всегда византийский миф. Православная антизападная коалиция. Ничего, кроме просвещения и положительных знаний, не спасет от мифологизации.

И россыпью три момента, не вписавшиеся в логику повествования


1. Элементом парадного облачения императоров была акакия — мешочек с прахом, который носили в напоминание о бренности всего земного. «Помни, что ты всего лишь человек» — на благословенном свыше престоле, хранитель и ответчик перед Богом за весь народ, но никак не полубог и не сверхчеловек. Этот мотив был практически забыт в российском восприятии.
2. Чтобы приблизиться к немифологичному, а более утонченному восприятию византийского наследия в нашей культуре, можно прочесть «Три столицы» Георгия Федотова. Не смотрите на запад (Петербург), не смотрите на восток (Москву) — смотрите на юг (Киев).
3. У ведущего цикла лекций в рамках «Школы наследия» Рустама Рахматулина выходил очень весомый материал совместный с Алексеем Лидовым — особая папка, приложение к «Независимой газете» по следам выставки «Христианские реликвии в Кремле» в 2000 году: http://www.ng.ru/specfile/2000-06-15/1_valuables.html

Comments

( 4 комментария — Оставить комментарий )
echtelindo
24 апр, 2016 20:29 (UTC)
Человеку, знакомому с Византией по Болотову/Кулаковскому/Успенскому/Каждану, всегда странно слышать о мифах и различных подковерных смыслах слова "византийский". Впервые узнал о таких ассоциациях как раз от какого-то современного лектора. Читайте лучше источники - Маркеллина, Феофана, Хониата, Константина Порфирогенета, Анну Комнину etc - вместо сомнительной литературы.
estera
25 апр, 2016 04:51 (UTC)
Потому что ты специально интересовался вопросом. А речь как бы не о том и не о тех. А о том, что в головах широких масс либо ничего, либо мифология.
kristuscha
25 апр, 2016 11:13 (UTC)
интересненько!
У нас большого курса не было, а кратко историю Византии читал не так давно умерший Чичуров. Из советской историографии помню только впечатлившие статьи Литаврина в "Византийском временнике".
Ну и по истории дрегей Церкви мы этого касались, конечно.
Кажется, у меня дыра в познаниях на месте истории Византии...
Где-то был в шкафах двухтомник Васильева :)) Хорошо бы мне вдохновиться и прочесть :))
estera
25 апр, 2016 16:08 (UTC)
Чичуров - величина, да уж.
( 4 комментария — Оставить комментарий )

Обо мне

2017
estera
Полина Ф.

Недавнее

Ноябрь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Метки

На этой странице

Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow