Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

2017

Уже скоро полгода, как 40 лет...

...а еще не сделано попыток оттанцевать траурный канкан на столе в честь этого события. Никогда не поздно.

Одна такая с детства любила, когда в мемуарах или художественных произведения о советском времени упоминались "бывшие". Люди другого времени, обломок старой эпохи, чужеродное вкрапление в плюс-минус монолитной кладке нового общества - люди, у которых в каких-то неуловимых мелочах всё не так, как у тех, кто живет за стеной от них. Феномен был непонятен и привлекал.

Так вот, в настоящее время его можно почувствовать на своей шкуре, как только тебе исполнится 40, а тем паче 50 лет. Жизнь меняется так быстро, что для каждого следующего 10-летия рождения ты - реликт. А если и в родное поколение нетвердо вписывался, то поздравляю - это прямо-таки готовый "бывший".

Не скажу, впрочем, что меня это печалит.
зимний ТГУ

(no subject)

Меня же, кстати, опубликовали в томском альманахе "Начало века" (2017, №4). Подборка стихов "Человеческий документ", не цикл - разное, разных годов, объединенное темой Томска и моих с ним высоких отношений.

2017

О тщете снобизма

В фейсбуке прогремел краткий скандал: феминистки против поэтессы Фаины Гримберг.
Говоря сухим языком полицейского протокола, означенная Гримберг, являясь преподавателем дорогой и до сей поры модной в столичной среде литературной школы "Хороший текст", опубликовала на сайте школы странное эссе, в котором апеллировала к раритетной книге, вышедшей в 1925 году, и делала вывод о том, что женщины не могут быть полноценными писателями. Удивление статьей выразила в Фейсбуке одна из учениц школы, феминистка, горячее согласие с которой пришли выразить ее знакомые феминистки. Не осталась в стороне и означенная Фаина Гримберг. Вследствие этого имел место ожесточенный спор с переходом на личности.

И что в итоге?

Я, Pauline Estera Fedorova, ничего до сих пор не слышала про поэта и философа Фаину Гримберг, а теперь и подавно не захочу. Потому что полочка с названием "Фаина Гримберг" у меня уже не пуста. Там стоит нечто вроде: женщина, которая пишет в сети огромным капслоком с истеричными интонациями и за деньги рассказывает студенткам литературной школы, что женщина хорошим литератором быть по определению не может. Осталось применить ее же тезис к ней же самой.

Но я, Pauline Estera Fedorova, также хорошо понимаю, откуда растут ноги. В среде творческих людей считается непристойным вслух признавать себя поэтом. Можно до сумасшествия рефлексировать, поэт ты или нет, переживать, что на самом деле ты не поэт - но если сделал-таки вывод, что ты поэт, то главное - ничем себя не выдать. Нужно служить образцом скромности и иметь в руках палку для усмирения молодых и самоуверенных: если я, маститый, ничего не говорю о том, что я поэт, то кольми паче ты, щенок? А Фаины Гримберг в руках оказалась сверхтяжелая артиллерия - предрассудки относительно пола. Могла бы еще приплести национальность или отсутствие дворянских предков - что угодно, детали не важны - важна архитектура сюжета. Говорят, что я гениальная поэтесса, но я - скромная, и не только себя не считаю поэтом, но даже и потенциально не могу претендовать им быть, смотрите на меня и учитесь, как надо смиряться.

На человека непричастного к тусовке это, конечно, производит впечатление душевной неопрятности, ложной непростоты и фальши. И начисто отбивает желание знакомиться с тем, что понаписали там эти гении. Что, несомненно, особенно жаль, если написали они нечто талантливое. Но - грязное исподнее портит впечатление от всего.
2017

Кирилло-Мефодиевские чтения. Done!

Итак, сегодня я участвовала в томских Кирилло-Мефодиевских чтениях, на которые собиралась еще с прошлого года. Заявилась на филологическую секцию, тема звучала как "Традиционные христианские ценности в русской литературе". Нервничала, так как не очень себе представляла, что в итоге ожидается от выступающих - научность или традиционные ценности.
Как оказалось, традиционные ценности не педалировались. Были четыре работы по сибирике: семейные ценности в творчестве томского писателя Виктора Колупаева, два доклада по восприятию Сибири в англоязычной литературе и в литературе соотечественников за рубежом (прозвучали слова "ориентализм" и "постколониализм"... мы с докладчицей перемигнулись как сообщницы), были еще работы - о философских интуициях в творчестве Булгакова, о том, как "Слово о законе и благодати" задало тон древнерусскому восприятию истории, об одной книге, обнаруженной в архиве Строгановых (на основе которого создан Музей книги в научной библиотеке ТГУ), о пребывании Абрама Ганнибала в Томске и от стихотворении Пушкина, в котором оно косвенно упомянуто.
Мне бояться было по сути нечего. Моя тема "Творчество Надежды Лухмановой, Аделаиды Герцык и Надежды Павлович в свете женского вопроса начала ХХ века" достаточно актуальна научно, опиралась я на концепцию женского письма, показывая, как все три исследуемых мною автора (авторессы? я так и сказала, что уместнее употребить феминитив) конструировали женский творческий субъект путем обращения к религии, к традиционным религиозным ценностям. (Понимаю, что звучит дико - где традиционные ценности, а где женский субъект, - но Симона де Бовуар считала богоискательство едва ли не лучшей стратегией выхода женщины за пределы себя как "другого пола".) В общем, я солому постелила везде, где можно. И она ожидаемо не понадобилась. Доклад понравился, задавали вопросы, один был каверзный: "вы утверждаете, что они создали новый тип текста, отличный от текста других авторов-женщин" - на что я ответила: "речь о письме, а не о тексте - вещь эта более общая". В итоге справилась. Текст вскоре будет.

Collapse )
2017

(no subject)

Внезапно заявилась на томские Кирилло-Мефодиевские чтения с докладом о Надежде Павлович, Аделаиде Герцык и Надежде Лухмановой в свете женского вопроса начала ХХ века. Такая смелая - самой страшно.
2017

Женская проза начала ХХ века: прыжок через литературную эпоху

Оригинал взят у estera в Женская проза начала ХХ века: прыжок через литературную эпоху
Евдокия Нагродская долго проходила мимо меня - знала, что есть такая писательница, дочь Евдокии Панаевой, чью повесть "Семейство Тальниковых" я читала еще в юности; что репутация у нее неоднозначная - вроде бы и прогрессивная в женском вопросе, она по какой-то причине не очень котировалась у прогрессивной публики, ее называли автором бульварных романов, чуть не порнографом; что ее роман "Гнев Диониса" - одно из программных произведений, без которого трудно понять женский вопрос начала ХХ века (но я его пока не читала - в планах).
По прочтении сборника рассказов и повестей ряд вопросов у меня снялся. Нельзя не сравнивать Нагродскую с другими писательницами по женскому вопросу - прежде всего Лухмановой и Вербицкой.
Лухманову ставлю особняком - она лучшая и у нас недооценена (возможно, из-за публикаций в суворинском "Новом времени"), хотя зарубежные феминистки о ней знают очень хорошо. У нее в публицистике и прозе острота и современность проблематики сочетаются с глубиной анализа, да и написано прекрасным русским литературным языком (ее мемуары о пансионе - классика детской литературы).
А вот у Нагродской, Вербицкой и Чарской (которая также отметилась романами и повестями "для взрослых" - иногда в том самом смысле, в каком мы это понимаем сейчас) есть одна общая проблема - они о том же пишут неадекватным теме языком.
Устаревшим аж на два литературных поколения. Языком, которым писали до реалистов. Языком бульварного романа - тем самым, который высмеивал Корней Чуковский в детских книгах Чарской: там на каждой странице что-нибудь пламенело или полыхало. И это в те годы, когда уже писался и по крайней мере задумывался "Петербург" Андрея Белого.
Вербицкая и Анна Мар были более гармоничны - у них мысль скользила по поверхности, их книги можно было читать как дамские романы, с пикантным привкусом современной порочности и легким флером интеллектуальности. У Нагродской дисгармония глубже: мысль злая, точная до цинизма - а язык остается устаревшим и бульварным.

2017

Женская проза начала ХХ века: прыжок через литературную эпоху

Евдокия Нагродская долго проходила мимо меня - знала, что есть такая писательница, дочь Евдокии Панаевой, чью повесть "Семейство Тальниковых" я читала еще в юности; что репутация у нее неоднозначная - вроде бы и прогрессивная в женском вопросе, она по какой-то причине не очень котировалась у прогрессивной публики, ее называли автором бульварных романов, чуть не порнографом; что ее роман "Гнев Диониса" - одно из программных произведений, без которого трудно понять женский вопрос начала ХХ века (но я его пока не читала - в планах).
По прочтении сборника рассказов и повестей ряд вопросов у меня снялся. Нельзя не сравнивать Нагродскую с другими писательницами по женскому вопросу - прежде всего Лухмановой и Вербицкой.
Лухманову ставлю особняком - она лучшая и у нас недооценена (возможно, из-за публикаций в суворинском "Новом времени"), хотя зарубежные феминистки о ней знают очень хорошо. У нее в публицистике и прозе острота и современность проблематики сочетаются с глубиной анализа, да и написано прекрасным русским литературным языком (ее мемуары о пансионе - классика детской литературы).
А вот у Нагродской, Вербицкой и Чарской (которая также отметилась романами и повестями "для взрослых" - иногда в том самом смысле, в каком мы это понимаем сейчас) есть одна общая проблема - они о том же пишут неадекватным теме языком.
Устаревшим аж на два литературных поколения. Языком, которым писали до реалистов. Языком бульварного романа - тем самым, который высмеивал Корней Чуковский в детских книгах Чарской: там на каждой странице что-нибудь пламенело или полыхало. И это в те годы, когда уже был "Петербург" Андрея Белого.
Вербицкая и Анна Мар были более гармоничны - у них мысль скользила по поверхности, их книги можно было читать как дамские романы, с пикантным привкусом современной порочности и легким флером интеллектуальности. У Нагродской дисгармония глубже: мысль злая, точная до цинизма - а язык остается устаревшим и бульварным.
2017

(no subject)

Оказывается, жаргонное слово «предки» в значении «родители» существовало еще в начале ХХ века. Встретила у Евдокии Нагродской в одном из рассказов. Думаю - а может, и у классиков было, да я не замечала. Вообще мы унаследовали очень много из гимназического и в целом детского языка тех времен - иногда и не подумаешь, что оно не современное.
Новый год!

Книжное текущее

Прочитаны "Полудевы" Эжена Марселя Прево - скандальный роман конца XIX века... как бы это поизящнее выразиться... о кризисе девичьей непорочности в светском обществе: когда вроде бы еще надо было выходить замуж девушкой, но уже никто не понимал - зачем. Тема весьма комичная, и еще более комична та серьезность, с которой она раскрывалась. У нас опубликовали лет через 5 после написания, термин прижился, хотя, судя по отзывам в мемуарах современников, это воспринималось скорее как парижская экзотика. Я с ними склонна согласиться: хотя явление было и у нас, но только француз мог написать о нем настолько пикантный роман в такой нравоучительной форме, с превознесением традиционного непорочного монастырского воспитания девиц. Наши писатели, если бы подняли именно эту тему, протестовали бы против двойных норм сексуальной морали и отстаивали бы право девушек на открытые внебрачные связи. Как раз во избежание лицемерного "полудевства" как попытки и рыбку съесть, и фосфором не отравиться. Причем делали бы это всё суконным языком без единого пикантного описания.
Новый год!

Игра традиционная декабрьская: первые фразы месяца

Своеобразные итоги года как он отразился в ЖЖ.

Январь
С Новым годом, дорогие друзья!

Февраль
"Рада и терновник" в культурном центре "Дом" - побывала на концерте, еле нашла, плутала, опоздала.

Март
С наступающим 8 марта! Поздравляю всех, кто считает его своим праздником - какой бы смысл каждая из празднующих в него ни вкладывала.

Collapse )